У Геббельса был обеспокоенный вид, Гиммлер, как всегда, спокоен и загадочен. Но Канарис стоял на своем:

— Я лично вас и не критиковал, мой фюрер.

Гитлер подошел к окну и смотрел на улицу, сцепив руки за спиной. «У меня на эти вещи нюх, и я знал, насколько успешно пройдет такого рода операция. Горстка смельчаков, бросившая вызов всем. — Он резко обернулся и посмотрел на них. — Без меня не было бы „Гран Сассо“, потому что без меня не было бы Скорцени». — Он сказал это, будто провозгласил библейскую истину.

— Не хочу к вам слишком придираться, господин адмирал, но в общем-то чего вы и ваши люди в абвере достигли за последнее время? Мне кажется, что самое большее, что вы можете сделать, это найти предателей, вроде Донаньи.

Ганс фон Донаньи, работавший на абвер, в апреле был арестован по обвинению в государственной измене.

Теперь Канарис был бледнее обычного и, безусловно, стоял на опасной черте. Он сказал:

— Мой фюрер, я не собирался…

Гитлер игнорировал его и повернулся к Гиммлеру:

— А вы, господин рейхсфюрер, что вы думаете?

— Я полностью принимаю вашу концепцию, мой фюрер, — ответил Гиммлер. — Полностью, но при этом я слегка пристрастен. Ведь Скорцени — офицер СС. Но мне кажется, что операция «Гран Сассо» как раз такая, которой должны были бы заниматься бранденбуржцы.

Он говорил о Бранденбургской дивизии, уникальном соединении, образованном в начале войны для выполнения специальных заданий. Предполагалось, что ее действиями будет руководить второй отдел абвера, специализировавшийся на саботаже. Несмотря на усилия Канариса, это элитарное подразделение большей частью посылалось для нанесения быстрых ударов в тылу у русских с последующим отходом, что давало незначительный эффект.